8-34922-7-12-00

Об архиве – сокровенное…

(К 85-летию со дня образования Государственного архива Ямало-Ненецкого автономного округа)

Марина Кашмакова,
ведущий архивист Государственного архива
Ямало-Ненецкого автономного округа

Современные словари определяют слово сокровенный как скрытый, не обнаруживаемый, не высказываемый, затаённый. Этот синонимичный ряд можно продолжить – заветный, задушевный, заповедный, неприкосновенный, священный, секретный, тайный…

Какое отношение все эти слова и заключенные в них смыслы имеют к архиву? Да самое непосредственное!

На первый взгляд, особенно на взгляд человека непосвященного, нет места более неромантичного, чем архив. И отчасти так оно и есть. Архив – учреждение режимное. Все в нем строго регламентировано, все подчинено правилам, соблюдению норм: вот режим хранения, вот правила приема, учета, выдачи, вот проверки наличия и другие процессы… А цель их – принять на хранение и сохранить для общества документальные свидетельства его жизни. Сохранить для живущих сегодня и тех, кто придет завтра.

Но есть у архива и другие цели, стоят перед ним и иные задачи.

Как это ни печально, но, объективно, большая часть поступающих на хранение в архив документов остаются непрочитанными, неизученными, непознанными. Пройдя все положенные процедуры, получив свой личный архивный номер и свое личное место на архивной полке, лежат эти безгласные и незримые свидетели времен в ожидании своего часа. В ожидании момента, когда будет явлено миру их бесценное содержание.

Архивисты знают много способов, как сделать это явление максимально полезным и доступным для наибольшего числа людей. Издание книг на основе документальных материалов, архивные выставки и проводимые по ним экскурсии, лекции, беседы, архивные уроки и, конечно, статьи и публикации в журналах научных и массовых – вот неполный арсенал возможностей, позволяющих архивному документу найти своего зрителя, а если повезет, то и вдумчивого читателя.

Вот и сегодняшняя публикация, приуроченная к 85-летнему юбилею государственного архива Ямала, есть результат искреннего желания поделиться с читателем тем удивительным опытом, приобрести который возможно только прикоснувшись к живым архивным документам. Именно они и составляют ту самую заветную и заповедную, священную и секретную, неприкосновенную и тайную сущность архива.

О них и поговорим…

Архивные документы, особенно, конечно, те, что зафиксировали события давно прошедших дней – это вещь совершенно удивительная. Они обладают какой-то невероятной магией, на них, выражаясь поэтически, лежит «пыль времен». Дыхание прошлого почувствует каждый, кто не лишен хотя бы капли воображения. Проверено на собственном опыте.

Совсем недавно в составе группы архивистов Уральского федерального округа с целями сугубо профессиональными побывала в федеральных архивах в городе Москве, где всем участникам представилась возможность прикоснуться (в самом прямом смысле слова) к абсолютным архивным раритетам, к подлинным документам такой степени ценности, что в первые секунды дух захватывает, и отказываешься верить собственным глазам.

Грамоты первых русских князей, датированные 12 веком, письма матери, написанные собственноручно Петром I (тот еще почерк был у самодержца), документы, подписанные Екатериной II, бесценные свидетельства великой Советской эпохи из фондов Ленина, Сталина, Хрущева, трофейные документы поверженной фашистской Германии – список можно продолжать бесконечно долго. И те яркие эмоции, которые эти документы неизменно вызывают у всех, кто к ним прикасается, независимо от того профессиональный ли ты архивист, исследователь или просто интересующийся, любопытствующий, это не просто эмоции, это эмоции формирующие. Психологи подтвердят, что любая информация, любые знания, окрашенные эмоционально, хранятся в памяти человека гораздо дольше, чем голые факты и бесстрастные цифры, хранятся дольше, если не вечно.

Вы скажите, что в государственном архиве Ямала нет писем Петра I и грамот русских князей 12 века. Все так. Но документы, которые не только дадут вам полезную и нужную фактологическую информацию о жизни в нашем округе, но и заставят, причем совсем незаметно для вас, испытать чувства сильные, порой совершенно неожиданные, есть и у нас.

Трудно, например, остаться без эмоциональным, холодным исследователем, отыскивая, чаще всего по запросам родственников, имена и фамилии военнослужащих, погибших в годы Великой Отечественной войны 1941 – 1945 годов.

Перелистывая архивные дела с извещениями о погибших и пропавших без вести в поисках одной нужной тебе фамилии волей-неволей цепляешься взглядом за фразы, даты, цифры – останавливаешься, вчитываешься… «Геройски погиб…», «убит, выполняя воинский долг», или вот - «умер в госпитале от ран» 14 мая 1945 года, похоронен в братской могиле, и возраст – 19 лет… Как же так!? Что же ты, мальчик!? Победа ведь…Жить бы тебе, да жить! И уже очень скоро начинаешь испытывать одно желание – быстрее досмотреть до конца и закрыть эту скорбную книгу. Тяжко…

А если поиски вдруг увенчались успехом – это сродни возвращению бойца из небытия. И ведь нашлось-то, казалось бы, извещение о гибели, похоронка нашлась, а чувствуешь удовлетворение, даже радость. Нашелся – значит почти вернулся…

Или вот письма, почти исчезнувший нынче эпистолярный жанр…Как много эмоционально окрашенных познаний дают они.

14 октября 1944 года. Письмо с фронта. К председателю горсовета Салехарда обращается красноармеец: «Здравствуйте Сергей Федорович, пишет вам старый работник Стройконторы Борис Мошков, шлю я вам свой горячий красноармейский привет и желаю лучших результатов в вашей жизни и работе». Обращается он с просьбой помочь его отцу, отправившему на фронт четверых сыновей: «…пишу чтобы вы помогли ему в том что я перечислю: белья нижнего и на верхнюю рубашку что-нибудь и на брюки, ботинки, пимы …а то ведь тихий у нас, будет ходить нагишом, а не попросит…».

В конце письма, уже сбоку, приписка: «Разобьем немецкого гада и вернемся с Победой на свои производства». А вслед за письмом – официальный ответ на него, в котором красноармейцу Мошкову сообщают, что отец его Мошков И.И. умер 14 августа 1944 года.

И ведь всего только подписанный конверт, да два пожелтевших листка в нем – и перед нами пронзительная история из жизни простой семьи нашего города – маленькая трагедия большой войны. А сколько же их было!?

Или можем еще лет на 20-ть вглубь истории перенестись.

Как вы думаете 95 лет назад, году так в 1924-м, при полном отсутствии известных нам сегодня средств связи, как до людей доводили различную важную информацию? Ни тебе Интернета, ни тебе телефона, ни даже радио – по меркам современного человека полный информационный вакуум, почти апокалипсис.

А люди тогда писали и читали, при тотальной почти неграмотности здесь на Ямальском Севере, все же писали и читали, а для тех, кто не читал – зачитывали вслух на уличных митингах, на собраниях. Одним из излюбленнейших жанров того революционного времени было воззвание – одновременно официальный документ, призывающий и обязывающий граждан участвовать в решении важных для всех и каждого проблем, и прекрасный образчик пропагандистского искусства того времени. Призыв – яростный, настойчивый и эмоциональный – основное качество всех воззваний.

В одном из них, написанном 15 апреля 1924 года и хранящемся сегодня в государственном архиве Ямала, содержится призыв поддержать пролетарскую Красную милицию и начинается оно так:

Воззвание
к гражданам с. Обдорска

Товарищи крестьяне, крестьянки, работницы и рабочие!

«…Заслуги Красной Армии нам известны, эта же заслуга относится и ко Красной Милиции ибо она плотью и кровью крещена с Красной Армией…. мы видим после упорных и бешеных атак Контр-Революции юридическое признание нашего С.С.С.Р., а это говорит, что с нами серыми и сиволапыми мужиками считаются сильные мировые акулы и уважают наши пролетарские Законы».

Обложка тетради 1934 год ГА ЯНАО. Ф.12. Оп.1. Д.203.

Авторы воззвания информируют о начале проведения месячника Красного милиционера и яростно призывают: «Товарищи, Граждане пишите подписные листы, ЖЕРТВУЙТЕ кто что может, сдавайте пожертвования в селениях Комиссиям при Сельсоветах, улучшайте быт Красного милиционера, который стоит на страже, охраняя твой покой».

В фондах государственного архива Ямала за 85 лет существования заботливыми руками архивистов собрано огромное число интереснейших документов. Встречаются они иногда совершенно неожиданно, и рассказать могут совсем не о том, а точнее не только о том, о чем ты, как исследователь, предполагаешь из них узнать. Ну, например, может случиться так, что в фонде под названием «Ямало-Ненецкое окружное управление сельского хозяйства исполнительного комитета Ямало-Ненецкого Совета депутатов трудящихся» найдутся документы, которые расскажут тебе много интересного о системе образования, даже если в них не будет и слова об этом самом образовании.

Так собственно и произошло. В названном выше фонде хранятся дневниковые записи специалистов землеустроительных экспедиций, которые занимались вопросами изучения ямальских земель, а вот велись эти дневники в обычных школьных тетрадях 1934 года выпуска. И не содержание дневников, а оформление обложек этих самых школьных тетрадей и дает нам интересную дополнительную информацию о школьном образовании того времени и, конечно, наводит на определенные размышления.

Как выглядят тетради современного школьника, мы все хорошо знаем - цветные обложки с картинками котиков, собачек, сюжетами мультфильмов, если ребенок помладше, и с портретами молодежных рок и поп идолов, если он постарше. Совсем иначе, как свидетельствуют архивные документы, выглядели тетради школьников, сидевших за партой в 30-е годы прошлого века. И глядя на эти тетради, совершенно точно понимаешь, что были они не просто красивым атрибутом, а продолжением политики партии и правительства, нацеленной, прежде всего, на воспитание ответственного гражданина, без которого и страна не страна, а просто территория.

На обложках размещались небольшие портреты и цитаты руководителей государства того времени. Хорошие, кстати, цитаты: «Если я знаю, что знаю мало, то добьюсь того, чтобы знать больше» или «Задача состоит в том, чтобы учиться». Публиковались расписанные по пунктам задачи, формы и средства пропаганды технических знаний среди детей, а также правила поведения в школе, классе, актуальные и сегодня: «Никогда не сиди в комнате в верхней одежде и шапке», «Не плюй никогда на пол – это вредно и грязно», «Когда входишь в школу, в дом – тщательно очищай обувь от уличной пыли и грязи» и другие.

Обложка тетради 1934 год ГА ЯНАО. Ф.12. Оп.1. Д.203.(2)

И даже если тетрадные обложки украшались, то это не было украшательством излишним, бессмысленным и отвлекающим. Все работало на идею получения важных и полезных знаний. Вот на рисунке молодой человек, работающий на станке, вот юный исследователь с микроскопом, вот юноша, сажающий дерево, а рядом цитата: «Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которое выработало человечество».

Обложка тетради 1934 год ГА ЯНАО. Ф.12. Оп.1. Д.203

Масштабным и по-настоящему государственным был тогда подход к школьному, как и любому другому, образованию, и даже обычные школьные тетрадки являлись важной и значимой частью этой мощной системы.

И еще о нескольких совершенно замечательных архивных документах.

Награды, подарки, ну кто их не ценит, кто их не ждет!? Награждать людей, одаривать их за подвиги, достижения, героический труд, было принято всегда. Но как это, все-таки, было по-разному и какими разными были сами награды.

Вот ордена, медали – награды известные, но если сегодня вручение их – это всегда красивая и торжественная церемония: музыка, цветы, приветственные речи, шампанское, то были времена, здесь у нас вручали их иначе.

Из официального письма окружного исполкома председателю колхоза имени Ленина товарищу Александру Васильевичу Хунэе: «Для сведения сообщаю, что Вы награждены медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-45 г.». Медаль и удостоверение переданы мною председателю Приуральского исполкома тов. Ануфриеву. При первой возможности пребывания т. Ануфриева в Пельвоже он медаль Вам вручит».

Не покладая рук, не разгибая спин работали наши деды, так работали, что даже заслуженные свои медали получали «по-случаю».

Или вот другое официальное уведомление: «В день 15-летнего юбилея (имеется ввиду юбилей округа) Вы премированы отрезом сукна на костюм. Отрез на костюм хранится у меня. При первой возможности пребывания Вас в Салехарде прошу зайти ко мне и получить Вашу премию».

А рядом еще одно, удивительное: «В день 15-летнего юбилея Вы премированы коровой, прошу получить премию в Салехардском совхозе…Для сведения сообщаю кличка коровы «Восточная», ожидается отел в апреле 1946 года, деньги за корову совхозу уплочены».

Письмо о премировании коровой ГА ЯНАО. Ф.3. Оп.4. Д.10. Л.20.

Представляете себе явление!? Гордый глава семейства заводит «премиальную» корову во двор, дети бросаются навстречу, обнимают большеглазую кормилицу за шею, по бокам гладят, а изумленная хозяйка взмахнула руками и стоит обомлевшая – и одна мысль: «теперь проживем…». И это они еще про теленка не знают.

Хоть картину пиши, хоть стихи…

Еще, короткое, от 21 марта 1973 года: «В связи с семидесятилетием Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея премировать Ямало-Ненецкий окружной краеведческий музей магнитофоном «Днепро».

Такие вот когда-то получали награды и премии.

Архивные документы могут рассказать нам о совершенно неожиданном, например, о том, что люди всегда и несмотря ни на что хотят быть красивыми.

Архивный документ под названием «Такса на обслуживание клиентов в парикмахерской» именно об этом.

Согласно документу, являющему из себя обычный тетрадный листок, на котором красивым почти каллиграфическим почерком представлен прейскурант цен, в мая 1945 года в селе Красноселькуп мужская стрижка волос под машинку обошлась бы клиенту в 1 рубль, под польку – 1 руб. 50 коп., и столько же под фокстрот. Мужчинам предлагались также услуги по бритью бороды по цене – 1 руб., шеи – 30 коп., бровей – 25 коп., а также компресс и массаж лица – 1 руб.

Стрижка дамская как водится гораздо дороже. Стрижка волос под кружок – 2 руб., под фокстрот – 3 руб., а вот за стрижку под чарльстон пришлось бы выложить целых 4 руб. 50 коп. Поистине, женщиной быть сложно и дорого во все времена!

Прейскурант цен в парикмахерской с. Красноселькуп в 1945 году ГА ЯНАО. Ф,108. Оп.1. Д.2. Л.23.

Можно обнаружить в архиве и документы из удивительной серии под условным названием «и смех и грех…».

Для примера представим читателю заявление члена актива торгово-кооперативной комиссии горсовета, которое заявлением, по сути, конечно же, не является. Фамилии участников изменены, орфография и пунктуация – авторские.

«Проживая в доме № 8 по ул. Карла Маркса я вечером 21 июля в выходной день часов в 10, выливала помои, забор ограды указанного дома около помойной ямы выходит в ограду хлебопекарни находящейся по улице Ленина, сквозь щели забора я увидела трех гражданок, работающих в пекарне 1/ Костромская, 2/ по имени Клава, 3/ фамилии и имени ее не знаю они ходили вокруг двери пекарни пытаясь проникнуть в пекарню, на двери которой был повешен большой замок».

 Далее, в том же таинственном стиле человека подсматривающего, описывается то, как «…сняв верхнюю синюю юбку Костромская стала влезать в окно пекарни, а остальные две гражданки помогали влезать…», как потом продолжали топорищем открывать замок, как появились двое мужчин, открыли дверь ключом и как все зашли в пекарню. Заканчивается послание почти сакраментальной фразой: «Когда они открывали замок, то я смеялась, что Костромская залезти залезла, а вылезти не смогла».

А вот спустя примерно 70 лет со дня описываемых событий смеялись до слез уже сотрудники отдела использования архивных документов, только автор смеялся над незадачливыми, возможно, злоумышленниками, а мы – над блистательным описанием их противоправных деяний в духе не то детектива, не то доноса, не лишенного, однако, художественной образности.

Никто не возьмется подсчитать в архиве Ямала число архивных документов, способных вызвать в человеке эмоциональный отклик. Огромен будет список! К тому же это совсем не тот критерий, который берется за основу при работе с документом в таком серьезном учреждении как архив. И это правильно, ведь эмоции вещь эфемерная, часто сиюминутная. В чем их измеришь?!

Однако, справедливости ради, надо сказать, что трудно найти такого архивиста, у которого на примете не было бы двух-трех, а то и пары десятков, документов, которые он с готовностью предложил бы для предъявления миру. А это означает, что это и есть те самые, вызывающие эмоциональный отклик, если хотите, любимые, документы. Иначе стал бы он хранить их в своей памяти!? Так что, если когда-нибудь вдруг и понадобится нам такой список, то подготовить его не составит особого труда.

А возвращаясь к высказанному в самом начале разговора утверждению о том, что большая часть поступающих на хранение в архив документов остаются непрочитанными, неизученными, непознанными можно себе представить, сколько еще таких документов нам предстоит обнаружить!? Сколько открытий, больших и маленьких, совершить!?

Ну, так что ж – в добрый путь! Архиву Ямала всего 85 – у него впереди целая вечность!